Средиземноморские острова-2018.  Чивитавеккья без пива, печальный официант и послушные дети

Следующие остановки – виа Венето и площадь Барберини – мы пропустили, а на особняки и фонтаны посмотрели в окно, потому что дождь припустил всерьез.  В конечном итоге под проливным дождем мы оказались на вокзале Термини, а до поезда оставался добрый час.  Это было очень  странно, потому что мы грустили, что у нас в Риме совсем мало времени, и переживали, что можем опоздать на электричку.  Самое подлое, что когда мы уже приехали на вокзал, дождь прекратился, вылезло и нагло засияло солнце.  Что уж теперь, поздно сиять, горько сказали мы ему.  Перевела нам погода весь Рим.  Найти нужную платформу оказалось почти так же легко, как десять и три четверти в Лондоне.  Собственно, мы наши ее случайно, потому что пошли туда, откуда выходили, чтобы встретиться там с обладателем наших билетов на поезд Лешей, и оказалось, что, как ни странно, поезда в Чивитавеккью отходят оттуда же.  Потихоньку стали стягиваться все наши, никто не опоздал, никто не отстал, ничего не перепутал, все нашли платформу и места в электричке, после чего мы тихо и мирно вернулись в Чивитавеккью.

По прибытию Виталик заявил, что хочет холодного пива.  Поскольку от дождя, который донимал нас целый день, уже не осталось и воспоминания, его желание выглядело в целом логично, — просто Виталик не пьет, поэтому можно было бы удивиться.  Однако я не удивилась: в прошлый наш визит Чивитавеккью мы выучили все эти кафе наизусть, когда искали вайфай и заливали холодным пивом горе неудачной посадки на лайнер, так что, видимо, сработала ассоциативная память, пробудив желание где-нибудь присесть и чем-нибудь угоститься.  Однако все было против Виталика: во-первых, количество кафе на набережной по дороге на лайнер как-то сократилось.  Вот честное, слово, их было больше.  Во-вторых, когда мы видели что-то многообещающее и устремлялись к нему, дверь оказывалась запертой.  Когда они работают и на чем они зарабатывают, бог весть… В-третьих, стоило Виталику где-то задержаться у кафе, все остальные тридцать человек предупредительно останавливались, чтобы он не дай бог не отстал, и это его тоже слегка нервировало: сложно сесть за столик и вдумчиво наслаждаться бокалом холодного пива под благожелательными взглядами тридцати ожидающих.  Так что с пивом у Виталика в Чивитавеккьи не сложилось.  Мы пошли к лайнеру пешком и прошли с две трети дороги, но потом усомнились, что дойдем, развернулись и пошли к остановке автобуса.  Было довольно жарко, и мы бесконечно брели вдоль сушащихся сетей и рыбаков, которые их чинили, вдоль круговых развязок и каких-то парковок, пока наконец выбрели до размеченной канатами площади, откуда отходили автобусы на разные лайнеры.  Честное слово, до этой остановки нам пришлось пройти раза в три дальше, чем до самого лайнера!

Как бы там ни было, мы вернулись засветло и затепло.  Нас изловил на входе персонал и сообщил, что поскольку мы вчера сели на лайнер поздно и вынужденно пропустили учения по технике безопасности, то должны пройти их сегодня.  Всей душой осознавая суровую необходимость пройти учения, мы поступили безответственно, потому что солнце сияло, бассейн и джакуззи манили, и хотелось сочный гамбургер за столиком на открытой палубе, а совсем не учения.  Наша смена питания начиналась в 19-30, поэтому у нас было в запасе от силы полтора часа, чтобы позагорать и покупаться, — потом нужно было идти приводиться в порядок в стиле 60-70 годов, как было рекомендовано сегодняшним дресс-кодом, быстро поужинать в ресторане и идти на мюзикл.

В основном ресторане в первый вечер мы первый и единственный раз были в полном составе, заняв самый большой стол на четырнадцать человек.  Наш официант, который сперва в надежде на веселую и дружную компанию, которая будет весело и дружно заказывать бутылку за бутылкой шато-лафит урожая удачного 1988 года, начал киснуть просто на глазах, как непастеризованное молоко на июльской жаре, когда взрослые пассажиры и проинструктированные дети категорически отказывали ему в принесении каких-либо напитков.  В общем, мы выглядели как секта свидетелей категорического неупотребления напитков за ужином, и официант, добитый моей просьбой непременно принести меню на английском (я знала, что на русский язык названия и описания блюд порой переводятся до полной неузнаваемости), ушел, тяжело шаркая, согбенный нежданным ударом судьбы.  Я попыталась взбодрить его сообщением, что мы на 20-30 идем на мюзикл, так что у нас меньше часа на то, чтобы поесть, и он вежливо пообещал поторопить кухню и начать выносить заказы сразу же и немедленно, но в глазах его стояла вся скорбь филиппинского народа и классовая ненависть к туристам, которые зажрались настолько, что не заказывают к ужину даже стакана воды.

Большая часть компании в качестве закуски выбрала цезарь, морепродукты во фритюре или холодный крем-суп из цуккини и авокадо с семгой, по основным блюдам разделились между молочным поросенком, рулетиками из трески и стейками, а по десерту почти все проголосовали за тирамису и мороженое.  Официант мрачно принял заказ, подозрительно не спрашивая нас о степени прожарки стейков, однако надо отдать ему должное, стал быстро выносить закуски и супы.  Морепродукты с чипсами из цуккини и моркови оказались безбожно пережаренными во фритюре и слишком жирными, под ними промокла даже промасленная бумага, на которой они подавались, тресковые рулетики стояли в луже соуса, однако самая печаль случилась со стейками.  Я грустно пилила свой очень сильно вел-дан, больше похожий на сесину, когда мы обратили внимание на Соню и Марка.  Дети отпиливали от своих стейков крошечные кусочки и жевали их с видом непринужденным видом спартанских мальчиков, угрызаемых за внутренности лисенками.  Соня и Марк – очень, очень дисциплинированные дети, которых ведет во взрослую жизнь чрезвычайно любящий и заботливый, но достаточно твердый и непреклонный отец, и поданные им стейки, которые были совершенно даже не rare, а практически блю: кусочки мяса явно провели на сковороде не дольше, чем по минуте на каждой стороне, и под тонюсенькой корочкой обжарки мясо было совершенно сырым.  Я алчно облизнулась,  поняла, что я сегодня стейк все-таки съем, и предложила Соне поменяться.  Марк немедленно воспрял и предложил поменяться также и с ним, только в один конец, чтобы его мясо я забрала, а свое ему не давала.  В тот же вечер приговор основному ресторану был вынесен, и его не спасли даже тирамису и мороженое: дети для себя сделали нужные выводы, и впредь паслись исключительно на шведском столе, изредка заходя с нами в основной ресторан только ради десерта.

поделиться
Share on FacebookShare on Google+Tweet about this on TwitterShare on LinkedIn

Добавить комментарий

Заполните обязательные поля помеченые *